и последовал за насекомыми. Муравьи его всё время преследовали, то в перчатку заберутся и руки защекочут, то в ботинок. Он стал исследователем, который маниакально делает рукописи о жизни муравьёв. Свои записи, он распихивал по своим вещам. Случайный прохожий, если такой найдётся в глухом лесу, ужаснётся и ничегошеньки не поймёт в этом хаосе букв, слогов, слов и предложений. Буквы были сами похожи на муравьёв, точно так же бегали и копошились.
Его исследования заходили в тупик, казалось, что муравьи насмехаются над ним. Но несколько ночей были особенными, Аарон чувствовал, что близок к истине разгадки их тайн. Как-то раз он варил крапивный суп в чашке на огне, муравей и туда залез. Старику стало жалко сорванца, он схватил прутик и поднес к уже нагревающейся воде. Черныш заполз на веточку, лихо пробежал и прыгнул в кусты. Больше его он не видел.
Однажды вечером аарон, увидел, как по стене ползёт вереница муравьёв, собрал свой чемодан
муравьиный человек
Блокноты
Однажды, во время бесконечных поисков своего «я»,
Фото Елена Слобцева
Каждая груша особенная: со своим изгибом,
со своим гнилым пятнышком.
со своим гнилым пятнышком.
в череде бытовых и керамических дел у меня образовалось окошко. «Я» по-прежнему оставалось не найденным и непостижимым, но появилось немного свободного времени и свободные руки.
Их свободы были тут же нарушены чёрной гелевой ручкой и блокнотом. Таким образом, мне стало известно, что одной из граней моего «я» является то, что оно любит рисовать.
Так мне на ум пришла идея организовать рисовальный марафон. А позже перенести эту тему в керамику.
Выбирая технику, я поняла, что такие рисунки можно передать в надглазурной росписи.
Каждый из этих рисунков отражал моё состояние в определённом моменте.
В те дни мне нравилось ходить в магазин и выбирать груши. На меня даже косо смотрели продавцы в магазине, так как я очень долго стояла у фруктового прилавка и перебирала полки в поиске самых выразительных груш. Потом приходила домой и рисовала их за чашкой кофе.
Их свободы были тут же нарушены чёрной гелевой ручкой и блокнотом. Таким образом, мне стало известно, что одной из граней моего «я» является то, что оно любит рисовать.
Так мне на ум пришла идея организовать рисовальный марафон. А позже перенести эту тему в керамику.
Выбирая технику, я поняла, что такие рисунки можно передать в надглазурной росписи.
Каждый из этих рисунков отражал моё состояние в определённом моменте.
В те дни мне нравилось ходить в магазин и выбирать груши. На меня даже косо смотрели продавцы в магазине, так как я очень долго стояла у фруктового прилавка и перебирала полки в поиске самых выразительных груш. Потом приходила домой и рисовала их за чашкой кофе.
Уникальна, как и каждое из состояний, которые посещают наши «я» и сменяют друг друга в течение жизни.
А также мне очень нравятся работы старых голландских мастеров живописи. То, как тщательно и с какой любовью они вырисовывали свои натюрморты с насекомыми.
Хокку вплелись в рисунок сами собой.
Хокку вплелись в рисунок сами собой.
Слова, как муравьишки прибегали и складывались бусинами в стихотворения.
Про муравьёв тоже можно сказать, что они символизируют нечто эдакое и экзистенциальное, вроде «теней бликов мимолётности бытия на осколках зеркала вечности». И что, каждый из муравьишек обозначает конкретный аспект личности, которые в непрерывном беге вытесняют друг друга в каждом моменте времени. А их муравьиное общественное надсознательное – это целостная личность, дорасти и выйти за пределы которой, и жаждет искательское «я».
Фото Елена Слобцева
Но на самом деле мне просто нравилось рисовать муравьёв.
